В эфире: А. Дюма - Граф Монте-Кристо
Сб 17 Ноября
04:08
Первые дни войны. 1941 год

22 июня 1941 года, 4 часа утра. День, который разделил историю нашей страны на "до" и "после". Дату и время начала войны немецкие стратеги выбрали точно: воскресенье, раннее утро – спят гарнизоны и пограничные заставы. И самый длинный день в году – до сумерек танки и мотопехота Вермахта сделают рывок вглубь территории на сотню километров.

Почему такой кровавой ценой пришлось заплатить за лето 1941 года? Как неразвёрнутой и неотмобилизованной Красной Армии удалось выдержать этот удар? Что знало и чего не знало советское командование о планах Германии? Давайте разберёмся. На вопросы Владимира Туза отвечает военный историк Алексей Исаев.

 

 

Насколько в июне 1941 года Советский Союз был готов к войне с Германией? Ведь разведка докладывала о том, что Гитлер готовится к войне?

– На самом деле, разведка докладывала кашу сведений. В ней топилась реальная информация. Если говорить, например, о 1 июня 1941 года, то считалось, что у немцев баланс сил одинаковый и на Западе и на Востоке. Ведь нельзя было сказать, что немцы собрали какую-то ударную группировку. Плюс, были неверные оценки, например, того, что было у немцев осенью 1940 года, и, соответственно, темпы наращивания этой группировки были оценены ошибочно. Разведка доложила неточно. Поэтому Сталин-то как раз принимал достаточно разумные решения, исходя из того набора данных, которые у него были. Когда ситуация действительно стала угрожающей, послали пешие колонны стрелковых дивизий из глубины округов. В ночь с 21 на 22 июня была отдана так называемая директива № 1, хотя на самом деле без номера, оригинальный документ по подъёму по тревоге. Приказывали порох держать сухим, диски пулемётам набивать, горючее хранить в баках танков и прочее. То есть, эти все меры были. На утро 22 июня 40 дивизий Красной Армии противостояли 100 дивизиям Вермахта с концентрацией этих самых дивизий Вермахта в направлении главных ударов, где было подавляющее преимущество, которое просто сметало всё, что попадалось ему на пути.

Вы помните, как начиналась Первая мировая война для России? Это когда Николай II объявил приказ о всеобщей мобилизации. Видимо, Сталин хотел этого избежать до последнего, поскольку это было бы очевидным началом войны. Поэтому открытая мобилизация не проводилась, но проводилась скрытная, частичная мобилизация.

– Да, меры принимались. В основном даже не скрытая мобилизация, а просто наращивание числа соединений высокой численности. Численность штатная – 14 тысяч человек, у нас много было дивизий в западных округах, которые доводили до 10 тысяч человек, но тем не менее им надо было немного времени, чтобы мобилизоваться. Но вот даже этого "немного" времени не было. Традиционной мерой были большие учебные сборы, мобилизация военнообязанных на проведение этих сборов. Это позволило также нарастить некоторые соединения, но, опять же, это скорее глубинные дивизии. Те, кто шли пешком к границе 22 июня, их несколько подтянули по численности за счёт учебных сборов. Но всё равно на утро 22 июня Красная Армия была неотмобилизована, действительно, не объявляли мобилизацию с целью не провоцировать немцев, потому что непонятно было, чего они хотели.

– Красная Армия понесла большие потери в начале войны?

– Недоразвёрнутая, неотмобилизованная армия, которая просто не успела всё сделать к 22 июня. Было сделано очень много, но собрать мощную группировку из цепочки дивизий в оборонительной плотности, не как Курской дуге, хотя бы как под Москвой, этого уже не успевали, потому что старт был дан поздновато. Красная Армия энергично бросалась в контрудары, в контратаки и поступала в конечном итоге правильно, пусть даже не всегда они были хорошо подготовлены, не всегда успевали собрать силы, но пока мы собираем силы, мы теряем время.

Ваши оппоненты пишут: "бессмысленные и кровавые контратаки. Бессмысленная, жертвенная оборона городов".

– Смысл в этом, естественно, был. Когда сдержан был, например, в Прибалтике контрудар под Расейняем. Советская 2-я танковая дивизия с 50 танками КВ. Когда против неё развернули немцы 4 своих дивизии, то крушили её два дня в тяжёлых боях, а тем временем советские войска успели отойти к Риге, за Западную Двину, и дальше это привело к тому, что до августа немцы шли по Эстонии, именно потому что они упустили отходящую советскую пехоту, которая "дала им жару" в Эстонии. Но в любом случае всегда контрудары приносили ту выгоду, о которой, может быть, даже не знали наши военачальники, потому что они не видели ситуацию в немецких штабах. И когда в немецких штабах пишут, что советские контрудары под Гродно  не позволили рассечь Белостокско-Минский котёл пополам пехотой, то есть не удалось усугубить ситуацию, это продлило борьбу, это позволило кому-то вырваться из котла, уйти в Припятские болота. Контрудары под Дубно и вообще борьба на Украине привела к серьёзной задержке группы Армии Юг и к запаздыванию группы, и в конечном итоге к повороту Гудериана от Москвы.

– Я с пятого класса средней школы усвоил, что наша авиация погибла в первые два-три дня войны. Что на самом деле произошло с авиацией в западных округах?

– Да, действительно, авиация западных округов громилась. Это была тщательно продуманная операция, это не один налёт, когда говорят, что утром прилетели и всё уничтожили. Реально это была операция, растянутая на несколько дней, с подлавливанием на аэродромах, и те самолёты, которые мы видим в хронике, это зачастую самолёты, которые успевали полетать, побомбить немцев, кого-то даже сбить, они были застигнуты атаками уже на 2-й, 3-й, а то и 10-й день войны на аэродроме. Но тем не менее ВВС Красной Армии держали удар и регулярно били в ответ по этим механизированным колоннам. У нас это ассоциируется со словами Симонова про ТБ-3 – медленный, который пытается что-то там бомбить. Реально были массы бомбардировщиков СБ, которые, как только немецкие механизированные войска "высовывали нос" из-под зонтика своих истребителей, отрывались вперёд на 100 метров, сразу же на них обрушивались бомбы "сталинских соколов". Это, например, Острог на Украине, когда немцы выскакивают вперёд, идут по шоссе в направлении Киева, задерживаются в Остроге, их начинают методично "утюжить" советские бомбардировщики, так что они вынуждены даже танки были в капониры закапывать, чтобы прятать от вездесущих "сталинских соколов". Немецкий командир дивизии Клювель писал: "У нас уничтожали ценнейшие скоростные тягачи". Тягачи артиллерии и автомашины снабжения попадали под эту раздачу, и это сказывалось потом, это сказывалось не в июле, это потом сказывалось в августе, в сентябре.

– Алексей, давайте пройдём по некоторым легендам. Я хочу либо подтверждения с вашей стороны, либо опять-таки опровержения. В 70-е годы я работал в "Интуристе" гидом. Приезжал к нам один клиент по кличке Весёлый Немец. "Видите у меня искусственное ухо? Натуральное мне отрубил русский пехотинец под Могилёвом сапёрной лопатой. Собственно говоря, он был даже не солдатом, он был рабочий, который бежал на меня в спецовке, с лопатой, и у него были две гранаты". У нас что, ополчение сражалось лопатами? Немец был выведен из войны, и был благодарен тому человеку, который снёс ему полчерепа, и его демобилизовали.

– Даже в нормально вооружённой армии Первой мировой войны в окопах сражались, наверное, с лопатами, дубинками, топорами. То есть, это использовалось. Но реально ополчение было вооружено неплохо. Лучше всего было вооружено, как ни странно, ленинградское ополчение, хотя, в принципе, что странного? Рядом промышленный город Ленинград. У них даже сверхштатное количество лёгких миномётов. А ополчение московское, когда они копали позиции где-то в 200 км от фронта, да, у них не было оружия. Когда они пошли на фронт, у них была 100% комплектность вооружения. Понятно, что немцы при быстром продвижении вперёд, когда они входили в города, где ещё ходили трамваи, могли натолкнуться на людей, которых ещё только призвали в армию, которые не имеют вооружения.

– То есть, отсюда идёт легенда об одной учебной трёхлинейке со спиленным бойком на троих или на пятерых, или насчет "добудьте оружие в бою".

– Нет, "добудьте оружие в бою" – это идиотизм, это выдумка. Естественно, никто такой ерундой не занимался. Те, кто реально оказывался в составе полков, рот, дивизий, вооружались нормально. Другой вопрос, что, действительно, люди только что призванные могли попасть в плен будучи невооружёнными, либо строительные батальоны, которые копали укрепления. То есть строительные батальоны – да, они были с лопатами. Если немцы прорвались, прошли на 100 км вглубь советской территории, они могли напороться тут же на этот батальон и взять его в плен.

– Неуязвимые КВ-2, КВ-3, Т-34. О неуязвимости этих страшных машин, вооружённых, насколько я помню, 150-мм гаубичной пушкой, что плохо укладывается в голове. Даже сейчас такое трудно себе представить. Давайте несколько слов о них.

–Да, это уникальные машины на самом деле. Т-34 был тяжело поражаем, но чаще всего, когда немцы пишут о Т-34 – имеется в виду КВ. Гудериан пишет про Т-34, которые он встретил под Борисовом. Реально там были КВ и ни одного Т-34.

– Танковый генерал не знал силуэта советских машин? Не верю.

– Не знал. Люди такого уровня иной раз достаточно слабо разбирались в матчасти, и сейчас по документам известно, что под Борисовом были КВ. Есть фотографии этих подбитых КВ.

– Немцы их называли сверхтяжёлыми русскими танками.

Да, 52 тонны. КВ были для них большой проблемой, но Германия была страной высокотехнологичной, и они придумали решение проблемы ещё до того, как узнали о существовании КВ и Т-34. Они придумали подкалиберные снаряды – снаряды с сердечником из вольфрамового сплава, который обладает меньшим диаметром, чем сам снаряд. Он пробивал броню не как картон, конечно, но, тем не менее, пробивая броню, этот сердечник разлетался на раскалённые осколки, которые поджигали горючее, боеприпасы. Этих подкалиберных снарядов у немцев было где-нибудь по ящику, по 2-3 на каждый советский новый танк, и они их во всю использовали. И танками, и в противотанковых пушках в том числе. Это позволяло им справляться с КВ. С Т-34 было попроще, потому что у него была не очень хорошая обзорность, и это позволяло стрелять в упор с небольшой дистанции в борт. Его поражала стандартная немецкая противотанковая 37-мм пушка, она пробивала его борт. Были пороки конструкции, которые помогали немцам поражать Т-34 и КВ.

– То есть это не было чудо-оружие, которое могло бы определить ход войны, да?

– Не было. Но, тем не менее, они создавали немцам проблемы. Под Ленинградом прямым текстом я видел фразу в немецком документе: "Большие проблемы создают контратаки тяжелых КВ". То есть они оказали влияние на события, но не были чудо-оружием, которое могло сказать немцам "стой раз-два". Немцы с ними справлялись. С трудом, но справлялись.

– Проиграйте, пожалуйста, при мне вот такой сценарий: в 1939 году подписан договор с Германией, пресловутый пакт Молотова-Риббентропа; в 1940 году немцы очень сильно увлеклись Францией, сосредоточив там сильную группировку, оголив свой тыл перед дружественной тогда державой Советским Союзом. Если бы коварный Сталин нанёс удар ножом в спину тогда, в 1940-м, в Германии, всей силой, которая у него была? Я не говорю, что через две недели конница Будённого гарцевала бы на улицах Берлина. Но, на мой дилетантский взгляд, Великая Отечественная война была бы менее кровавой, если бы Иосиф Виссарионович своевременно нанёс бы превентивный удар, нарушив договор.

– Вопрос здесь главный: выбор момента. И вот с выбором момента были большие проблемы, потому что никто не рассчитывал, что Франция распадётся так рано.

– Три недели им хватило, да?

– Реально всё было кончено, то есть основные силы они разбили, начиная с 10 мая и до конца мая. Чуть меньше трёх недель. Франция, можно сказать, уже была выведена из строя, и проблема была в выборе момента удара. Когда бить? Потому что, если мы начнём собирать ударную группировку и немцы это увидят, то развернутся, и мы упремся лбом в полновесную немецкую армию. А если бьют Францию, мы, возможно, не успеем быстрее собрать ударную группировку, пойти на немцев до того, как они опять же увидят и развернутся. Я, честно говоря, считаю, что оптимальный вариант – это Висло-Одерская зима 1941 года. В январе 1941 года собрать ударную группировку и ударить по немцам. И в том отношении сил, которое тогда было, и в той ситуации это давало определённые преимущества, но опять же все те вещи, о которых мы говорили – что у немцев есть эти "мечи-кладенцы", танковые группы – это все создавало определённые барьеры к тому, чтобы добиться решительного результата.

– "Ледокол" Суворова имеет хотя бы какую-то фактологическую достоверность? У Сталина были идеи превентивного удара по Германии?

– Я обычно по этому поводу говорю вот что: если бы собирались ударить по Германии, то зачем затеяли строительство бетонно-взлётных полос, которые привели советскую авиацию к тому, что она оказалась скученной на нескольких аэродромах, а остальные заставлены бульдозерами и бетономешалками. Этот процесс начали весной 1941 года. И второй процесс – это строительство укреплённых районов с затратами огромных денег, миллионов, десятков миллионов рублей, на приграничные укрепления, если мы собираемся идти вперёд. То есть реально советский план предусматривал начало войны: обе стороны развернутся и каждая из них начнёт наступать, каждая в своём направлении. Кто выиграет это наступление, тот, собственно, и победит в первой битве войны.

– Самый главный вопрос я вам приберег под конец. Я знал одного уникального дядьку. Уникальность его было в том, что он вышел из Белостокского котла, а войну закончил в Праге. Согласитесь, что таких было очень немного. Он мне сказал: "Малец, – я тогда был малец, – заруби себе на носу, Великую Отечественную войну мы выиграли в первые шесть месяцев 1941 года. Всё остальное было приложением. Мы выиграли у немцев главное – время. Время, которое понадобилось, чтобы развернуть тыл. Время, чтобы отмыть, отмобилизовать армию и чтобы эвакуировать промышленность. Они хотели нас взять на хапок, как Францию и Польшу, но не получилось". Под словом "хапок" он имел в виду Блицкриг. Главный вопрос: в принципе был осуществим план "Барбаросса"? Или это безумный план, бессмысленная авантюра? Или могло получиться так, чтобы они всё-таки вышли на линию Архангельск-Астрахань и стали бы доставать своей авиацией уральские заводы при другом раскладе?

– При другом раскладе – да. То есть при другом руководстве страны, при другой армии они могли выиграть. Они рассчитывали на то, что Красная Армия сможет поднять 150 дивизий – мы подняли 300 дивизий, сумели их вооружить, самое главное, потому что дивизии без вооружения – это ноль без палочки. За счёт этого в первые шесть месяцев мы добились того, что на Блицкриге был поставлен крест, началась ресурсная война, но я бы не преувеличивал успеха, достигнутого в 1941 году. Потому что, если бы мы не сыграли хорошо в 1942-м, особенно осенью – да, было страшное летнее отступление –но самое главное, если бы мы не провели операцию под Сталинградом, война могла закончиться кровавым оппозиционным фронтом от Ладожского озера до Кавказа с израсходованием людских ресурсов и какими-то мирными переговорами с потерей территории. А мы сумели не только выстоять в 1941 году, но и нанести чудовищной силы ответный удар осенью 1942-го, и я бы эти вещи не разделял, потому что и то и другое было большим достижением Красной Армии. Выстоять, в отличие от Франции и Польши, суметь найти ключи и найти свои "мечи-кладенцы", которыми крушили немцев.

  • Напишите нам
    Мы хотим сделать
    Радио ЗВЕЗДА лучше!
    Нам важно ваше мнение!
  • Напишите нам

    Мы хотим сделать Радио ЗВЕЗДА лучше - нам важно ваше мнение!

  • Голосование
    Спасибо за участие!
    Где Вы чаще всего слушаете радио?
    Где Вы чаще всего слушаете радио?
  • Фотоальбом
  • Озвучиваем по вашей просьбе

    Оставьте заявку с названием рассказа, который вы хотите услышать на Радио ЗВЕЗДА

iTunes

© 2006-2018, ОАО «Телерадиокомпания Вооруженных Сил Российской Федерации «ЗВЕЗДА»
© 2006-2018, ОАО «Телерадиокомпания Вооруженных Сил РФ «ЗВЕЗДА»
© 2006-2018, ОАО «ТРК ВС РФ «ЗВЕЗДА»
Разработка сайта: студия «25-й кадр»